К вопросу об участии дворян в экономической жизни России 1-й половины XIX века

Процессы становления новых экономических и социальных отношений в стране постоянно привлекают внимание исследователей. В связи с этим 1-я половина XIX в. - эпоха кризиса феодальной системы в России и развития капиталистической формации - приобрела особую значимость и способствовала появлению обширнейшей историографии. В трудах отечественных историков и экономистов собран и обобщен огромный фактический материал, освещены важнейшие народнохозяйственные проблемы. Однако при изучении социальных аспектов этой проблемы превалировало внимание к деятельности непосредственных производителей - крестьян, работников мануфактур и фабрик. Участие дворян в экономической жизни России, и прежде всего в сельскохозяйственном производстве, изучалось менее досконально, причем нередко оно оценивалось как пассивное противостояние буржуазным тенденциям. Так, еще П.Н.Милюков, исследуя роль сословий в экономической и политической жизни России, писал: Даровой доход в такой степени избаловал русское дворянство", что тогда во 2-й половине XVIII в. явились кредитные учреждения, выдававшие ссуды под залог имения, помещик бросился занимать". При том ссуды, по мнению автора, употреблялись исключительно для собственного удовольствия, для потребностей личного комфорта".1 Признавая справедливость подобного заключения лишь для известной части дворянства, большинство историков констатировало факты рационализации помещичьих хозяйств, отмечая единичность подобных попыток и несовместимость методов рационального ведения хозяйства с крепостнической практикой.2

Однако участие дворян в экономической жизни России 1-й половины XIX в. не ограничивалось заботами о собственном имении. Тема экономического развития хозяйства России и, прежде всего, некого хозяйства стала одной из важнейших тем общественной дворянской мысли 1-й половины XIX в. Поиски решения этой задачи, связанные с проектами об изменении крепостных отношений, нашли выражение в многочисленных дворянских проектах, начиная с записки Н.С.Мордвинова3 и кончая материалами губернских дворянских комитетов накануне реформы 1861 г., среди которых была и известная записка Ю.Ф.Самарина.4

Радикальное политическое решение этой задачи предлагаюсь программами Северного и Южного общества. Наряду с теоретическими решениями этой проблемы усилиями представителей передового дворянства были предприняты практические меры для усовершенствования экономической жизни страны.

Начало этой деятельности восходит к созданному еще в 1765 г. "Вольному экономическому обществу", заявившему себя добровольным объединением патриотов российского государства, "побуждаемых исключительно стремлением распространить в народе полезные и нужные знания". Задачами общества явились поиски и разработка наилучших способов "домостроительства, земледелия, бережения и разведения лесов, скотоводства, рыбных и звериных промыслов, горных дел, мануфактур, всяких рукоделий и прочего, не пренебрегая и того, что способствовать может сохранению здравых сельских жителей".5 Членами общества в различные годы были крупнейшие землевладельцы и сановники, такие как А.Р.Воронцов, А.Г.Орлов, А.А.Безбородко, П.А.Румянцев, А.С.Строганов, Н.С.Мордвинов, также представители науки, среди которых - первый ректор Санкт-Петербургского университета М.А.Балугьянский. Члены общества призваны были следить за отечественными и зарубежными достижениями в упомянутых областях, ставить конкурсные задачи и присуждать премии за лучшие работы, издавать наиболее интересные сочинения в "Трудах" Вольного экономического общества.

К 50-м годам XIX в. общество состояло из 6 отделений: административного, научного, сельского хозяйства и опытного земледелия, промышленности и торговли, лесного хозяйства и "попечительного о сохранении здоровья человеческого и всяких домашних животных". Каждое отделение имело свои кабинеты и мастерские. Так, научное отделение включало библиотеку, гербарий, кабинет минералогии: сельскохозяйственное - опытные поля, животноводческие фермы т.п.6 В связи с растущей товаризацией помещичьего хозяйства в 1-й половине XIX в. общество уделяло большое внимание вопросам распространения технических культур (сахарной свеклы, конопли, льна, табака и т.п.), а также совершенствованию методов сельскохозяйственного производства. В связи с этим в 1828 г. при участии членов общества была учреждена "Санкт-Петербургская земледельческая кампания для водворения и утверждения в России плодо-переменного сельского хозяйства".7

В течение 1-й половины XIX в. Вольным экономическим обществом был организован целый ряд своего рода филиалов - губернских обществ в Белоруссии, Эстляндии, Лифляндии, в Сибири, на Кубани. В 1836 г. по инициативе бывшего президента Вольного экономического общества гр. Н.С.Мордвинова было образовано Казанское экономическое общество. Наряду с Мордвиновым учредителями его стали генерал-губернатор Казанской губернии генерал-майор С.С.Стрекалов и местные помещики генерал-майор А.К.Пирх, действ.стат.советник М.Н.Мусин-Пушкин, предводитель дворянства Т.И.Еремеев, генерал-майор П.Ф.Геркен и др. Всего в этом обществе состояло 57 человек.

В 1840 г. силами Казанского общества было открыто "депо земледельческих орудий и машин" со специальным отделением "для снабжения сельских хозяев семенами лучших сортов". При депо была отрыта библиотека, проектировалось создание образцовой фермы и при ней земледельческой школы. Кроме того, членами общества производился сбор сведений о состоянии помещичьих имений для подготовки издания сельскохозяйственной статистики Казанской губернии.8 С 1854 г. общество стало издавать ежемесячник "Записки Казанского императорского экономического общества".

Более крупные общества способствовали созданию периферийных. Так, Московское общество (председатель кн.С.И.Голицын) оказало содействие организации сначала ярославского, а затем юрьевского обществ сельского хозяйства. Деятельность последнего достаточно показательна для подобных периферийных организаций. Юрьевское общество сельского хозяйства было открыто в 1852 г. Почетным председателем его был избран предводитель дворянства Владимирской губернии С.Н.Богданов, членами стали юрьевский предводитель дворянства В.В.Калачев и местный помещик А.И.Пушкевич, бывшие одновременно и членами московского общества сельского хозяйства и овцеводства, а также помещики М.И.Уманов, А.А.Барыков, Н.А.Лялин и др. Уже в первый год существования общество насчитывало около 60 членов. Ближайшими задачами стали сбор сведений о передовых хозяйствах губернии, обзоры деятельности которых начали составлять члены общества, распространение полезной информации,9 а также подготовка и организация сельскохозяйственной и промышленной выставки, где, как указывалось в отчете, можно "доставать разные хорошие семена, усовершенствованные орудия, улучшенный скот и проч., что очень важно для помещиков, которые без этого посредничества затрудняются в покупке хозяйственных предметов".10

Выставка, открывшаяся в г.Юрьеве-Польском, явилась впечатляющей демонстрацией хозяйственных успехов края. На ней были представлены "превосходные хлеба (рожь, овес, пшеница) и травы в зернах и снопах" из имений Калачева, Пушкевича и судогорского помещика Палицына, продукты садоводства (яблони, вишни, смородина, крыжовник) из поместья С.П.Богданова во Владимирской губернии, сыры из имения тайной советницы Е.В.Апраксиной11 и ряд других продуктов. Экспонировались и изобретения местных землевладельцев. Среди них особое одобрение заслужили "воздушные глиносоломенные кирпичи", производимые в имении Калачева. Кроме того на выставке демонстрировались и "произведения крестьянских ремесел", составившие около 1/3 всех экспонатов. Подводя итоги выставки, члены общества отметили недостаточное развитие скотоводства, также было принято решение о дальнейшем поощрении местного садоводства, для чего силами общества было решено создать показательный фруктовый питомник под г. Владимиром.

Выставки, подобные юрьевской, практиковались во 2-й четверти XIX в. в центральных губерниях достаточно широко. Среди прочих современники отметили состоявшуюся в 1837 г. в Тамбове выставку промысловых и сельскохозяйственных изделий.12

Цели всех этих организуемых обществами сельского хозяйства выставок сводились к популяризации наиболее эффективных агрономических методов, улучшенных видов семян, саженцев и сельскохозяйственных орудий, развитию местных промыслов.

Помимо выставок популизаторская деятельность сельскохозяйственных обществ вызвала к жизни обширную специальную литературу. Это, прежде всего, журналы, издаваемые самими обществами,13 а также многочисленные публикации в ведомственных изданиях (журналах Министерства внутренних дел, Министерства государственных имуществ), с 1838 г. - в губернских ведомостях и литературных журналах - "Отечественные записки", "Соревнователи просвещения и благотворения", "Сын Отечества" и др.

По инициативе Вольного экономического и сельскохозяйственных обществ или следуя собственной заинтересованности, ученые, просвещенные помещики, просто любознательные путешественники, радея о пользе российской, оставили описание тысяч поместий "передового образца". Наиболее полное и тщательное изучение помещичьих хозяйств было выполнено ученым-статистиком К.И.Арсеньевым в результате многочисленных поездок по России.14

Проделанная членами сельскохозяйственных обществ и специалистами-учеными поистине огромная работа представила обширную картину поместного предпринимательства. При этом выявились не только характер хозяйства, но товарные связи, наметившаяся специализация районов. Так, в поместьях центральных губерний наблюдалось развитие скотоводства и коневодства (среди прочих особо были отмечены "прекрасные" конские заводы Андреевской, Воейкова, Полтавцевой, гр.Кутайсова в Тамбовской губ.), льноводства (помести кн.Чернышева и Карповича в Ярославской губ.),15 огородничества. Поместья эти поставляли продукцию не только в соседние губернии, но в Прибалтику и Финляндию. Например, из поместья гр.Панина - "одного из лучших среди ростовского огородничества" - выводился цикорий в Петербург, Остзейские губернии и Финляндию.16

В южных губерниях и в Крыму отмечалось успешное развитие скотоводства и зернового хозяйства. Огромные овцеводческие фермы были заведены в поместьях гр.Кочубея в Херсонской губ., гр.Нессельроде, гр.де-Ламберта, Кирьякова и Анацатовой в Очаковской губ., гр.Эдлинга, Струдза, Марини - в Бессарабии, кн.Воронцова. гр.Кочубея, Синельникова - в Екатеринославской губ. Эта прибыльная статья, работавшая в основном на экспорт, привлекала многих помещиков. Даже "все бывшие в Крыму губернаторы сделались тамошними помещиками и овцеводами".17 К 40-м годам XIX в. в Новороссийском крае было зафиксировано около 500 овцеводческих хозяйств, из них 70 - особо крупных.18

Внимание авторов упомянутых публикаций привлекало и широкое распространение среди помещиков Киевской, Подольской, Волынской губерний производства зерна, преимущественно пшеницы, вывозимой в Европу через таганрогский и одесский порты. Крупнейшими экспортерами были гр.Потоцкий, кн.Чарторижский, дворяне Ланковский, Канарский, Урбанский и др.19

Авторы публикаций при описании поместий особое значение придавали передовому сельскохозяйственному опыту. Профессор Дерптского университета И.Ф.Шмальц, совершая поездку по южным и юго-восточным губерниям России, отметил прогрессивный характер хозяйственных начинаний в ряде имений: "Между помещиками встречал я многих, которые ревностно занимаются улучшением своих хозяйств и стараются устроить их по наилучшим правилам; некоторые из них сделали особенно много к улучшению пород скота".20

Растущая товарность хозяйств безусловно активизировала совершенствование поместной агротехники, причем не только в южных и центральных областях, но и в экономически слабо развитых западных губерниях (Могилевской, Витебской и др.). Там тоже наблюдалось наличие "образцовых хозяйств", работавших по преимуществу на рынок. В качестве примера приводилась латифундия кн.Любомирского, который был признан в крае "деятельным, осторожным, заботливым, отличным хозяином". Подробное описание его имения свидетельствует о достаточно развитой культуре земледелия. Главными статьями хозяйства Любомирского были посевы зерновых и картофеля, которые употреблялись для винокурения на его собственном заводе.21

Столь же рачительным хозяином, по наблюдениям посетившего имение автора, предстает генерал-майор Л.О.Гурко. В его поместье, находившемся в Оршанском уезде Могилевской губ., применялась прогрессивная 4-польная система; большие площади отводились под картофель, из которого вырабатывался крахмал, а затем - патока ("ее раскупают по высокой цене"). Имелась в имении и бумажная фабрика со 150 работниками.

Широкое распространение винокурения в помещичьих хозяйствах западных регионов российской империи неоднократно отмечал как современниками, так и позднейшими исследователями.22 Автор "Обозрения" среди крупнейших винокурен Могилевской губ. называет заводы генерал-майора Р.Ф.Геренгроса, тайного совета гр.Хрептовпча, ротмистра Ф.Цехановского, которые занимались "значительными торговыми оборотами с Ригою, сбывая свои произведения не через посредничество здешних торговцов евреев, но прямо в руки тамошних покупателей... с большой для себя выгодой".23 Наряду с винокуренными, паточными, полотняными и другими вотчинным мануфактурами, перерабатывавшими сельскохозяйственное сырье, и стоявшими в основном на низком техническом уровне, в поместьях в 1-й половине XIX в. существовало и достаточно крупное промышленное производство. Например, в имениях Мальцова, занимавших "значительную часть Брянского (Орловской губ.), Рославского (Смоленской губ.), Жиздримского и Масальского (Калужской губ.) уездов", были заведены горные, машиностроительные, хрустальные, гвоздильные, канатные заводы, бумажная и текстильная фабрики, изделия этих предприятий сбывались на внутреннем рынке. Торговые операции совершались с Москвой, Петербургом, Ригой, Нижним Новгородом, Новороссийским краем. О масштабах производства и его техническом уровне можно судить по следующим данным: лишь один из заводов (Людинский) потреблял до 800 тыс. пудов руды в год. К середине 50-х годов заводы Мальцова стали изготовлять котлы и машины для пароходов, а в период Крымской войны железные лафеты для пушек и снарядов. "За последние 5 лет, - писал автор обзора деятельности заводов, - сделано 1800 железных лафетов, 6 пароходов (по 200 сил) и отлито 5 млн.различных снарядов".24

Примечательно, что эти громадные заводы обслуживались крепостными помещика, который приплачивал им по 25 коп. серебром за рабочий день, продолжавшийся зимой 11 час; летом - 14 час. Вопрос производительности крепостного труда широко обсуждался и современниками и последующими исследователями. Причем утвердившееся положение о полной его нерентабельности корректируется последними работами.25 В публикациях же 1-й половины XIX в. наряду с жалобами на "ленность" подневольного работника владельцы передовых по тому времени хозяйств неоднократно высказывались в пользу крепостного труда, считая его более выгодным. Так, пензенский помещик писал: "В средней и северной полосах России никакое сельское хозяйство при обыкновенных ценах на хлеб не несет за собой выгоды, если все работы в нем исправляются наемными рабочими".26 Даже в южных губерниях, где товарные отношения были более развиты, крепостной труд рядом помещиков признавался наиболее рентабельным. Так, владелец крупного овцеводческого хозяйства в Новороссийском крае, работавшего в основном на экспорт, член правления одесской компании, вывозившей за границу пшеницу, рассматривая в своей статье вопрос о применении крепостного труда в поместьях Херсонской губернии, заметил, что: "Лет 20 или 25 назад почти все хозяйства южного края действовали наймом... Эти времена канули безвозвратно... по причине вздорожания наемного труда, несообразного ни с ценою продукции, ни с производительной силой самой земли". Поэтому теперь, - продолжает автор. - "имений, работающих одной барщиной, много", - а "значительных хозяйств, основанных на одном частном вольном труде, вовсе без барщины мало".27

Таким образом, прикрепленность крепостного работника к земле представлялась многим владельцам экономически развитых поместий желательной и выгодной. В основном же решение вопроса о сравнительной выгодности свободного или подневольного труда зависело непосредственно как от местных условий, так и от специфики хозяйства и т.п.

И если, как считал И.Д.Ковальченко, "барщиная форма эксплоатации крестьян консервировала натурально-патриархальные черты крестьянского хозяйства. Она допускала превращение в товар лишь части продуктов труда и исключала для подавляющей части крестьян развитие мелкотоварного производства в полном объеме",28 то по отношению к хозяйству самого помещика дело обстояло, по-видимому, сложнее. Показательно поэтому, что вопрос о характере сельскохозяйственного труда широко освещался на страницах изданий Вольного экономического общества и его филиалов.

В целом деятельность дворянских сельскохозяйственных обществ показала существенное воздействие на рационализацию помещичьего хозяйства. Широкая популяризаторская работа их, направленная на внедрение и распространение новых видов сельскохозяйственных культур и агротехнических знаний, помогала не только владельцам экономически развитых хозяйств, но и помещикам, вынужденным спасать свое имение от разорения в силу различных причин (истощения почвы, частных неурожаев, падежа скота и т.п.).29 Кроме того, идея учета и описания частновладельческих и государственных земельных владений призвана была способствовать созданию общероссийского обзора сельскохозяйственной деятельности. Материалы подобного труда могли дать необходимые практические рекомендации при проведении любой аграрной реформы.

Изучение поместного предпринимательства тесно связано с проблемой социальной эволюции класса дворянства. "Веяния времени" оказали существенное воздействие не только на экономическое положение, но и на состав, психологию и даже общественный статус дворянства.

В 20-40-е годы XIX в. в среде поместного дворянства происходят заметные изменения. Постепенно начинает исчезать фигура феодального владыки, широко и беззаботно проживавшего в своем имении, фигура, характерная для российской провинции второй половины XVIII - начала XIX в. Современники достаточно стереотипно изображали это явление. Типичной в этом плане является история некоего помещика полтавской губернии Булюбаша. Уездный предводитель дворянства - "поветовой маршал", владелец обширного поместья, он одной дворни содержал около сотни человек, время свое делил между охотой и пирами со множеством гостей, музыкой крепостного opкестра, фейерверками. Невежественный самодур, деспот, он даже капризы свои почитал законом не только для крепостных, но и посторонних людей. "Но, - замечает современник, - под конец жизни пан маршал разорился". Соблазнившись субсидированием различных предприятий в г.Лубны, вынужден был заложить имение и вскоре оказался несостоятельным должником.30

Таким образом, процесс вовлечения вотчинного натурального хозяйства в коммерческую деятельность нередко оборачивался для владельца серьезными финансовыми трудностями или даже полным разорением, что, естественно, изменяло и его общественное положение.

Позднее это привело к дроблению и мельчанию имений, к повышению в составе провинциального дворянства процента мелкопоместных, а то и вовсе беспоместных дворян, "которые ни по хозяйственной обеспеченности, ни по образованию, ни по быту не подходили к значению "благородного" и "правящего" сословия".31

Одновременно те же экономические процессы могли превратить "старосветского" помещика в деловитого преуспевающего землевладельца. Такие дворяне, подобные тамбовскому помещику, изобретателю сельскохозяйственных орудий кн.Волконскому или ярославскому помещику Карновичу были достаточно образованными людьми. Так, например, Е.С.Карнович, закончив Благородный пансион в Петербурге и серьезно занявшись хозяйством, пристально "следил за развитием науки", "едва ли не первым из хозяев своей губернии завели себя 8-польную систему", широко использовал достижения современной ему агротехники - "в его магазинах большое собрание разных вилок, сеяльных машин, плугов, борон, скоропашек". Кроме того, желая совершенствовать обработку льна в своем крае, он ездил несколько раз в Германию, Бельгию, Англию для изучения тамошнего льноводства. По возвращении построил две белильни для полотна, приносившие большой доход. Одновременно он стал одним из активных членов ярославского общества сельского хозяйства, на выставках которого экспонировалась и продукция его полотняных мануфактур, заслужившая "поощрения" министерств финансов и государственных имуществ. Примечательно, что наряду с агротехническими усовершенствованиями и предпринимательской деятельностью Карнович проявил заботу об образовании своих крепостных. Им была открыта школа, где крестьянских детей обучали грамоте и счету, а местный священник давал им "религиозные наставления".32 Конечно, помещики, подобные Карновичу, нечасто встречались в 1-й половине XIX в. в среде поместного дворянства. Российская провинция еще изобиловала дремучими Скотиниными, тупыми Коробочками, крепостниками-самодурами типа "поветового маршала" Булюбаша. Но в то же время растет и плеяда помещиков иного склада. Землевладельцы-предприниматели совершенствовали агротехнику, заводили в имениях фабрики, организовывали кампании для экспорта сельскохозяйственной продукции заграницу. Радеющие о благе страны, не чуждающиеся прогрессивных нововведений, они создавали общества для распространения научных достижений и полезного опыта. Однако положение этого нового слоя дворянства, так же как и детища их - сельскохозяйственных обществ - было сложным и противоречивым. Прогрессивные начинания их оставались в значительной степени инициативой частной или сравнительно небольшого круга лиц, не пользовались (постоянной поддержкой государства. Если в XVIII в. был принят ряд покровительственных мер по отношению к дворянскому предпринимательству (особенно установление дворянской монополии на винокурение), то в конце XVIII - 1-й половине XIX в. неоднократно вводились ограничения в сахароварении, винокурении, медеплавильном и др. производствах. Финансовая политика правительства также неоднократно ущемляла интересы этой категории помещиков. Например, финансовая реформа 1839 г. способствовала разорению ряда вотчинных мануфактур.33 Кроме того, сказывалась и внутренняя противоречивость дворянского предпринимательства. Эти "предприимчивые" владельцы имений, заинтересованные в поступательном развитии не только собственного хозяйства, но и страны в целом, предполагали «вместить прогресс с крепостным правом. Занимаясь коммерческой деятельностью и невольно перенимая новые навыки, а иногда и методы купеческой практики, они в то же время в полной мере сохраняли самосознание первого сословия российской империи.

Однако, несмотря на неудачу отдельных попыток поместной рационализации хозяйств, идея создания общественных дворянских организаций, призванных способствовать прогрессу российской экономики, не утратила своего значения и во 2-й половине XIX в.



1 Милюков П.М. Очерки истории русской культуры. 4.1. СПб., 1904. С.220-221.
2 Дружинин Н.М. Избранные труды. Социально-экономическая история России М. 1987. С.271-272.
5 Мордвинов Н.С. Избранные произведения. М., 1945. С.126-128.
4 Самарин Ю.Ф. Сочинения. X.III. Записка о крепостном состоянии и о переходе из него к гражданской свободе. М., 1878. С.17-24.
5 Уставы Императорского Вольного экономического общества и высочайшие рескрипты, ему данные. СПб.. 1899. С.22.
6 Орешкин В.В. Вольное Экономическое общество в России (1765-1917) //Изв. АН СССР. Сер.экон. 1990. N 4. С. 122.
7 Ходнев А.И. История императорского Вольного экономического общее СПб.. 1865. С.231.
8 Чугунов А. 50-летие императорского Казанского экономического общества. Казань. 1889. С.5-7.
9 По поручению учредителей общества В.В.Калачев обратился к московском; ярославскому обществам сельского хозяйства с просьбой о содействии в публикации собранных материалов.
10 Отчет Юрьевского общества сельского хозяйства за 1852 г. //Журнал сельсмИ хозяйства и овцеводства. 1854. N 12. С.80.
11 Производство сыра достигало до 120 пудов в год. Продажа производилась о том московскому купцу Лукьянову по 14 р. 50 к. асс. за 1 пуд (там же. С.199).
12 Караманский Я. Три письма //Современник. 1837. Т.7. N 3. С.276.
13 В 1805 г. стал выходить "Круг хозяйственных сведений, ежемесячное сочинение, издаваемое Вольным эконом.обществом...", в 1810-1812 гг. - "Труды ВЭО". с 1821 г. - "Земледельческий журнал, издаваемый Московским обществом сельского хозяйства". В 1833-1840 гг. то же Московское общество издавало "Журнал для овцеводов". В 1838-1859 гг. выходил "Журнал российского садоводства", в 1838-1839 гг. - "Русский земледелец. Журнал современного сельского хозяйства". С 1832-1840 гг. общество сельского хозяйства Южной России издавало "Листки", затем получившие название "Записки императорского общества сельского хозяйства Южной России (1841-1894).
14 Арсеньев К.И. 1) Отрывки из путевых заметок (Служебная командировка по Ярославской, Костромской, Владимирской, Нижегородской губерн.) //Журнал министерства внутренних дел (ЖМВД). 1833. 4.8. N 4. 5: 4.9. N 10; 2) Путевые заметки о Западной и Юго-Западной России //Там же. 1845. Ч.11. N 12. N 10, 11. 3) Путевые заметки о Юго-Восточной России (Поездка по Пензенской, Симбирской, Казанской, Вятской, Оренбургской, Уфимской губ.) // Там же. 1844. 4.7. N 9; 4.8. N 11; 4) Путевые заметки о Южной России (Поездка по Воронежской, Курской. Харьковской, Полтавской, Черниговской губ.) //Там же. 1844. N 12.
15 Караманский Я. Три письма //Современник. 1837. Т.7. N 3. С.276.
16 Маслов С.А. Путевые заметки при поездке в Ростов. Ярославль, Кострому, Юрьев-Польский //Журнал сельского хозяйства и овцеводства. 1854. N 12. С.144.
17 Юрьевич С.А. Дорожные письма //Русский архив. 1887. Т.П. С.201.
18 Скальковский А. Торговая промышленность в Новороссийском крае//ЖМВД. 1850. 4.29. N 1-3. С.388.
19 Там же. С.318.
20 Шмальц И. Ф. Путевые заметки профессора Дерптского университета //ЖМВД. 1837. 4.25. N 8. С.244.
21 Целлинский Б.А. Обозрение некоторых имений Могилевской и Витебской губерний //Журнал министерства государственных имуществ. 1848. 4.26. N 1. С.22.
22 Например, в Эстляндской губернии в 1796-1810 гг. 86% имений имели винокурни. 3/4 помещиков продавали свою продукцию казне или городским купцам. Так. в 20-е годы в Петербург из Эстляндпи было доставлено 200 тыс. ведер водки, в 40-х
годах - 2189 тыс.ведер (см.: Кахк Ю.Ю. "Остзейский путь" перехода от феодализма к капитализму. Таллин. 1988).
23 Целлинский Б.А. Обозрение некоторых имений Могилевской и Витебской губерний//Журнал министерства государственных имуществ. 1848. 4.26. N 1. С.40.
24 Ухтомский Л.А. Несколько дней на заводах Мальцова //Морской сборник. 1857. Т.32. С.275-285.
25 См.: Гомаюнов С.В. Дворянское предпринимательство в Волго-Вятском регионе в конце XVIII - 1-й половине XIX в.: Автореф.канд.дис. М., 1990.
26 Сабуров И. 'Записки пензенского земледельца //Отечественные записки. 1842. Ч.ХХП. С.26.
27 Шостак Г. Работа барщиною //Записки императорского общества сельского хозяйства Южной России. 1848. С.287-288.
28 Ковальченко И.Д. Русское крепостное крестьянство в 1-й половине XIX в. М., 11967. С.383.
29 Булгаков М.Б. Попытки рационализации земледельческого производства помещиками Московской губернии в предреформенный период //Экономическая и общественная жизнь России нового времени: Сб.док. и сообщ. T.l. М., 1992. С.71.
30 Лазаревский A.M. Из прошлой жизни малорусского дворянства //Киевская старина. 1888. Т.23. N 10. С.149-158.
31 Пресняков А.Е. Российские самодержцы. М., 1990. С.277.
32 Маслов С.А. Путевые заметки при поездке в Ростов. Ярославль. Кострому, [Юрьев-Польский //Журнал сельского хозяйства и овцеводства. 1854. N 12. С.150-153.
33 См.: Кокорев В.А. Экономические провалы по воспоминаниям. М., 1887.


Просмотров: 2187

Источник: Яковкина Н.И. К вопросу об участии дворян в экономической жизни России 1-й половины XIX века. // Средневековая и новая Россия. Сборник научных статей к 60-летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова. СПб.: 1996. С. 593-603



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X